Дети за колючей проволокой. Как в гомельской колонии устроена жизнь матерей и младенцев
18 октября 2026 в 1792326600
"Гомельская Вясна"⠀
В женской колонии № 4 в Гомеле с 2019 года действует Дом матери и ребенка (ДМР), где до трех лет находятся дети заключенных женщин. «Гомельская Вясна» поговорила с бывшими заключенными о том, как устроена жизнь матерей и младенцев в колонии и с какими проблемами они сталкиваются. Собеседники рассказывают об ограниченном контакте матерей с малышами, разлуке после родов, запретах для персонала и трудностях с совместным проживанием.
Хорошее питание и новые игрушки
Дом матери и ребенка рассчитан примерно на 50 детей. После достижения трех лет они обычно покидают ДМР. Их могут передать родственникам или опекунам, а если взять ребенка некому - направить в приют или детский дом. Если мать остается отбывать наказание менее года, пребывание ребенка в ДМР могут продлить до ее освобождения. После выхода из колонии мать, которой нужно вернуть ребенка из детского учреждения, может столкнуться с дополнительными трудностями: ей необходимо подтвердить, что она имеет жилье, средства и условия для ухода.
Бывшая заключенная из «хозяйственного» отряда № 6, работавшая в Доме матери и ребенка, вспоминает, что материальное обеспечение малышей было хорошим:
«Когда я работала в ДМР в 2024 году, там было примерно 20 детей. Обеспечение детей очень хорошее. Много гигиенических средств - подгузники, присыпки, различные кремы, много иностранных. Питание тоже отличное, очень разнообразное. В ДМР хорошая, новая мебель, много детских игрушек, включая развивающие».
По ее словам, дети находились под наблюдением целые сутки. Заключенные женщины дежурили в ДМР сменами, а днем еще с детьми постоянно была медсестра. Малышей регулярно осматривал врач из колонии, им делали необходимые прививки. Когда требовались более специфические обследования, детей возили в детскую поликлинику в город.
Однако надлежащее материальное обеспечение не означало, что дети могли постоянно быть рядом с матерью.
«Нам запрещали брать детей на руки»
Бывшая заключенная говорит, что ее особенно удивляли правила ухода за младенцами:
«Когда дети были беспокойны или плакали, нам запрещали брать их на руки, носить, прислонять к груди. И это очень странно. Я сама мама, у меня двое детей, и знаю, как быстро ребенок успокаивается, если поносить его на ручках. Но нам это было строго запрещено».
По ее свидетельствам, в первый год после рождения матери могли только навещать своих детей. Одно посещение в течение часа было обязательным, второе - по желанию. Собеседник вспоминает, что некоторые женщины не приходили к детям второй раз в день.
Она не понимала, почему возможность жить вместе с ребенком появлялась только через год после родов:
«Меня всегда удивлял этот порядок. Матери имеют право жить в ДМР со своими детьми только через год после рождения. А почему собственно только через год? Неужели в течение первого года ребенок не нуждается в постоянном нахождении со своей матерью, чувствовать ее теплоту, любовь и заботу?»
Чтобы жить вместе с ребенком женщины должны были получить разрешение от оперативника, не иметь никаких дисциплинарных взысканий и показывать хорошие результаты на работе (те, кто не кормил первый год ребенка гудью).
Роды, разлука и грудное вскармливание
Бывшая заключенная также передает слова женщин, рожавших во время отбывания наказания. По их словам, после выписки матери могли возвращать в колонию, а младенцу еще несколько недель, или даже месяц.
Собеседница считает такую практику проблемной, так как длительная разлука может осложнить грудное вскармливание. После воссоединения оно могло быстро остановиться из-за стресса и условий жизни в колонии. Организация ухода за младенцами в местах заключения требует отдельного внимания к потребностям матерей и детей.
Сигареты во время беременности и кормления
Еще одна вещь, которая огорчала бывшую политзаключенную, - то, что многие женщины, по ее наблюдениям, продолжали курить во время беременности и грудного вскармливания:
«Многие из наших политзаключенных пытались убедить их, насколько пагубно для младенца то, что мать курит, к каким серьезным патологиям это может привести. Но те речи не имели смысла. Женщины отвечали, что врач якобы говорил им не бросать курить резко, так как это будет стресс для организма, который плохо скажется на ребенке».
Собеседница считает, что администрация могла бы больше внимания уделять этой проблеме.
«Ребенок рождается и живет три года в колонии»
Несмотря на хорошие условия в ДМР, бывшую политзаключенную беспокоит сам факт, что первые годы жизни ребенка могут пройти за колючей проволокой:
«Несмотря на очень хорошую обеспеченность и хорошие условия в ДМР, все равно ребенок рождается и живет три года в колонии, как какой-то преступник».
Она вспоминает историю, которую слышала от других: ребенок, который провел в Доме матери и ребенка три года, после передачи бабушке категорически отказывалась ездить на свидания к матери в колонию. Собеседница считает, что этот опыт был для него тяжелым.
Детский голос за забором
При этом присутствие детей в колонии, по словам бывшей заключенной, имело положительное влияние на других женщин:
«Наличие детей в колонии очень хорошо влияло на заключенных женщин, большая часть которых сами были матерями. Когда мы шли по территории и видели маленьких детей или слышали детские игры за забором, наши лица светлели и души теплели. Эти звуки, картинки имели какой-то терапевтический эффект».
Когда мать кормила ребенка грудью, она, по свидетельству собеседницы, не ходила работать на фабрику. Если же не кормила, то должна была работать.
Она также рассказывает, что женщины, которые давно находились в колонии, упоминали, как строили Дом матери и ребенка. По их словам, заключенные таскали кирпичи, мешали опару и выполняли другие тяжелые строительные работы в свободное время. Чтобы переносить материалы, женщины становились в длинную цепь и передавали кирпичи друг другу.
«Право ребенка на материнский уход нельзя превращать в награду за послушание»
Правозащитник ПЦ «Вясна» Леонид Судаленко считает, что свидетельства бывших заключенных вызывают серьезные вопросы о соблюдении прав ребенка:
«Хорошее питание, подгузники и игрушки очень важны, но они не заменяют близости с матерью. Ребенок - самостоятельный носитель прав, и приговор его матери не лишает его этих прав.
Если совместное проживание действительно разрешают только после достижения ребенком одного года, администрация должна пояснить правовое основание такого ограничения. Статья 95 Уголовно-исполнительного кодекса не устанавливает такого возрастного порога. Общий запрет без индивидуальной оценки потребностей ребенка дает основания ставить вопрос о соблюдении Конвенции о правах ребенка.
Особенно тревожит свидетельство, что разрешение на совместное проживание зависит от отсутствия у матери дисциплинарных взысканий и ее производственных показателей.
Право ребенка на материнский уход нельзя превращать в вознаграждение за послушание или соблюдение нормы на фабрике. Конвенция о правах ребенка требует защищать ребенка от дискриминации или наказания на основании поведения его родителей. Бангкокские правила ООН запрещают использовать лишение семейных контактов как дисциплинарную меру.
Если мать представляет реальную угрозу для ребенка, защитные меры могут быть необходимы, но для этого нужна отдельная мотивированная оценка. Сам факт дисциплинарного взыскания не доказывает, что мать представляет такую угрозу.
Главным критерием любого решения должны быть прежде всего интересы ребенка».
Правозащитники обращают внимание на то, что формальные возможности совместного проживания не всегда реализуются на практике, а право на контакт с ребенком может зависеть от правил и решений администрации.