Спикер армянского парламента Ален Симонян 4 мая заявил, что Кремль пытается провести политическую операцию по смене власти в Армении. Он также пообещал, что страна не будет становиться российской губернией и управляться по аналогии с Беларусью. Путин ему ответил — намекнул на судьбу Украины и привел в пример отношения России с Беларусью, Казахстаном и Узбекистаном, назвав их «ближайшими союзниками и партнерами». Значит ли это, что при правлении Путина наша страна не сможет выстраивать более самостоятельную внешнюю политику? В новом выпуске шоу «Как это понимать» этот и другие вопросы обсудили аналитик Артем Шрайбман и ведущий Глеб Семенов.
— Как ты думаешь, нынешняя модель отношений Беларуси и России — самый оптимальный вариант для Кремля или уже есть значимые сигналы о том, что Путина раздражает сближение Лукашенко с США и попытки настроить диалог с Европой?
— Для Путина отношения с нашей страной — это идеальная модель [внешней политики]. Именно это — важный залог того, что Лукашенко продолжает пользоваться поддержкой Путина. В том числе потому, что тому всегда нужна эта витрина беларусской интеграции как хороший пример для Армении, до этого для Украины, Кыргызстана, Грузии и так далее. Мол, будьте с нами лапочками, и мы вас завалим деньгами. Или хотя бы не дадим вашему режиму упасть, что тоже важно для многих постсоветских правителей. Почти нигде не работает, хотя Грузия и идет в сторону большей близости с Россией или, по крайней мере, отдаления от Европы.
Все это никак не связано с тем, доволен или недоволен Путин или кто-то в Кремле тем, как Лукашенко выстраивает свои тактические отношения с США или с ЕС. Здесь абсолютно другие соображения. В моменте могут возникать недопонимания, как было с саммитом «Совета мира», куда Лукашенко не поехал, хотя явно хотел. Приглашали, звали, но Россия не поехала, и он не поехал. Видимо, на таких тактических моментах возникают разногласия.
Судя по всему, Лукашенко пытается вписать все свои взаимодействия с США, все свои договоренности, обмены уступками в общий американо-российский диалог. Показать, что он помогает Путину, передает какие-то месседжи, освобождает россиян в рамках недавнего обмена с Польшей. Это намекает на то, что сам Лукашенко понимает: красную линию важно не переходить. Одно неаккуратное движение — и все может взорваться.
— А есть ли шанс у Беларуси при нынешнем действующем президенте России начать вести какую-то более самостоятельную и сбалансированную, взвешенную внешнюю политику?
— Простой ответ: конечно, да, посмотрите в прошлое. У нас были годы, когда при Путине Лукашенко вел более автономную внешнюю политику. Это приводило к конфликтам, к нефтяным, газовым войнам и так далее. При этом и высокопоставленные американцы в Минск ездили, более высокопоставленные, чем сейчас.
Но война и последние несколько лет взаимоотношений с Западом очень изменили Путина, его режим, толерантность к такого рода маневрам. Даже если Лукашенко хотел бы вернуться в 2019 год с точки зрения внешней политики, сейчас изменились вводные. То, что было допустимо тогда, вряд ли будет позволительно сейчас, учитывая, как намного более враждебно Путин стал воспринимать Запад. Заигрывание с таким Западом в глазах Путина — это уже сродни предательству.
При этом диалог с США не должен обязательно рассматриваться в этой же парадигме. Диалог с США — это диалог с администрацией Трампа, которая российской властью рассматривается если не как союзник, то собеседник, из которого можно много чего извлечь. Если бы у власти в Белом доме были демократы, заядлые враги Кремля, была бы совсем другая история.
Если бы Лукашенко сейчас так же глубоко пошел взаимодействовать с Брюсселем, который в Кремле понимается как сила, которая хочет разрушить Россию, уже была бы совершенно другая ситуация.
Изменится ли это когда-то при Путине? Сложно сказать, это уже анализ психологии пожилых людей, способен ли он изменить свое восприятие мира на восьмом десятке лет после такой войны. Не уверен в этом. Я буду удивлен, если он успеет сделать какую-то такую метаморфозу в своем восприятии Запада и стать снова менее враждебным. Скорее, окно для Минска откроется после Путина.
Поблагодарить за статью